Зальцбург: Валькирия

В 2017 году Зальцбургский Пасхальный фестиваль с размахом отметил свой 50-летний юбилей. Фестиваль, основанный в 1967 году Гербертом фон Караяном, его первым руководителем, открывался именно «Валькирией». Идея отметить полувековой рубеж воссозданием этой постановки родилась у главы фестиваля, художественного руководителя Саксонской государственной капеллы Дрездена, дирижёра Кристиана Тилеманна. Ему показалось символичным вновь обратиться к истокам – той самой опере, с которой началась история фестиваля. Сама режиссура Немировой (ученицы Петера Конвичного,  к тому моменту уже имевшей опыт работы с «Кольцом нибелунга» во Франкфурте) не была точным повторением версии Караяна, а скорее «новым прочтением» в старых декорациях, что породило дискуссии о смысле таких «ретро-постановок».

При этом музыкальная сторона спектакля была признана бесспорно триумфальной. Аня Хартерос создала из своей партии настоящую вокально-драматическую исповедь Зиглинды. Георг Цеппенфельд со своим роскошным басом – её муж, зловещий и жестокий Хундинг. Зигмунд Петера Зайферта демонстрирует «сияющий верхний регистр», а сложный и многогранный Вотан Виталия Ковалёва своей мощной вокальной «синусоидой» убедительно передаёт душевные метания верховного бога. Наконец, Аня Кампе (Брунгильда) удостоилась самых громких похвал. Кристиан Тилеманн за пультом Саксонской государственной капеллы Дрездена обеспечил мощное, аналитичное и чувственное звучание.
 
Главная идея возрождённой «Валькирии» – очеловечить космос, насытить миф живыми страстями. Этим объясняются и многочисленные «бытовые» детали, привнесённые Немировой и призванные подчеркнуть мистическую связь между родственными душами, которая так занимала Вагнера. Отсюда же и акцент на семейной, а не на общегероической драме.
 
Эта постановка оказалась не просто ностальгическим путешествием в прошлое, а спектаклем-палимпсестом. Под космическими декорациями Шнайдер-Зимсена – данью эпохе Караяна – бьётся пульсация человеческих страстей, предложенная режиссёром и поддержанная исполнителями. А Кристиан Тилеманн со своим оркестром заставил заново услышать эту музыку, освободив её от привычных, «полётных» клише – и «музейный экспонат», внезапно оживший, заговорил (и даже возопил!) по-человечески.